Вечная мистерия моей жизни...
Я не спеша, шел по тихой вечерней улице, и свет заходящего солнца протискивался сквозь тьму моих солнцезащитных очков. Весенняя луна пафосно шествовала по темно-синей вселенной, зажигая вокруг себя мигающие звезды, сквозь редкие обрывки белых облачков, словно огоньки свечей, колеблющихся на легком ветерке. Вечерние тени все дальше простирали свои крылья, пока совсем не накрыли пространство куполом мрака, прочищаемого лишь серебристым лунным свечением. Проходя мимо старинного особняка восемнадцатого века, теплый летний ветерок донес до меня звуки музыки. Запах весны и большого города, старины и приключений затмевал мое сознание таинственными картинами…
Там, за шумной дорого машин, за магазинами в подвале старинного дома, кровавая секта проводит свои черные ритуалы. Их лица, скрытые в глубине капюшонов серых, рваных мантий, развивающихся на волшебном ветру, исходившем от девственного дитя, что без сознанья простирался в центре белого круга. Ритуальный кинжал навис над душою невинной и чья-то судьба решалась в сей миг. Но сила, что неведома никому, предотвратила несчастье и дрогнула смертная рука и опустился роковой кинжал и вырвалось невинное дитя из пут ненастья. Ведьма в обличье вороньем с ветки взлетела, разворошив пространство и сев на выступ ржавой крыши, крикнула проклятье в сторону незваного гостя, что помешал свершиться жестокому дьявольскому подаянью…
Улицы опустели, лучи солнца совсем пропали за расплывчатой дымкой наступающей ночи. Луна, уворачиваясь от небольших туч, словно серебряных гончих, неестественно быстро несущихся к финишной полосе, освещала своим мрачным сияньем узкие улицы да старые окна, обшарпанные подъезды, обрисованные граффити арки, ведущие в тихие дворики с высохшими фонтанчиками и свежеокрашенными детскими площадками. Я шел, в тишине, замершей в лунном сиянье, улице. Тени различных архитектурных особенностей восемнадцатого века, подобно чертям то прятались, то скалили свои острые зубки, то моргали хитрыми желтыми глазками. Внезапный порыв ветра принес много тайных дум и мечтаний, о чем тут же зашептались юные листья древних деревьев, и возмущенная серая мышь побежала к белесой соседке, обмолвиться словечком о шумных и глупых делах человеческих.
Я свернул в тихий дворик, освещенный лишь желтым светом окна, распростертого настежь и странная тень, колышущейся занавески на ночном ветерке возвещала о маленьком чьем-то свершении, маленькой радости или печали, что приключилась с прекрасной владелицей колышущейся занавески. Рядом оконце, озаренное божественным взором, где старая мать, при свете свечки убогой, молилась за сына, погибшего на войне. Маленький высохший фонтанчик наполнился вязкой густой тьмой, в которой плескался маленький серебряный мальчик – призрак забвенья и пустоты. Но с приходом моим, детский смех оборвался, погас свет в окне и маленький дворик потонул в непроглядной, вечной, высокой тьме. Но ночной страж небес не дремлет и, сбросив вуаль облаков, Луна осветила мой путь…
06-05-2007
Человек...или животное?
Душно. Темное желто-серое небо. Дорога. Грязь по колено. Сквозь мутную призму забвения мы видим жалкое существо, не способное мыслить выше грязи, в которой оно утопает. Косматая, годами не чесаная, грива и борода в беспорядке растрепаны. Оно то ползает, то идет в поисках пищи и удовлетворения телесных потребностей. И вот, опираясь на тупость, эта плосколицая тварь встает на две ноги. Грязные лохмотья свисают. Грязь жидкая капает. Черные капли падают в общую жижу. Блеснула молния. Ударил гром. Выпирающая нижняя челюсть улыбается, навстречу начинающемуся дождю. Небесная вода милосердно смывает грязь, обнажая кровоточащие язвы, разбросанные по всему телу. Существо корчится от боли, не выдерживает и падает обратно в грязь, которая с радостью принимает своего вечного раба. Ползет дальше.
Дождь перестал. Дорога становится все суше. Облака превращаются в серо-белые комки, не позволяющие проникнуть солнечному свету в этот забытый мир. Постепенно нос и глотка существа забиваются дорожной пылью, словно намекая на то, что человеку не свойственно ползать. Встает на ноги, идет, с трудом дыша. Душно, жарко. Вдруг, вдалеке, там где облака были черны, как уголь, слышен треск, грохот, свист! Существо в страхе бежит вперед, но свист и громыхание все ближе и ближе. Будто какое-то огромное существо, вздымая пыль и грязь несется, как рок, судья, за ничтожной, дрожащей, убегающей тварью.
Огромной силы порыв ветра сбивает его с ног. Падает. В тело впиваются миллионы песчинок и камешков, подобно адскому рою ос, не знающих пощады и сострадания. Пытается встать, пролетает три метра, о придорожную глыбу. Резкая боль сотрясает голову. Теряет сознание.
Буря утихла, забрав с собой частицу души. Мы видим как существо постепенно приходит в себя. Встает. Падает. Опять встает. Идет по дороге вперед. Вдруг вдалеке колодец. Бежит, спотыкается, падает – сломал палец. Бежит дальше. Не пил воды два дня. Осторожно, цепляясь за выступы, спускается в колодец, на дне которого есть немного воды. Жадно пьет… напился, смотрит вверх. Покрасневшие, воспаленные глаза наполняются ужасом – слишком высоко, не подняться. Тварь делает бессмысленные попытки выкарабкаться, но бесполезно. Бессильно падает на колени. Засыпает в безвыходности.
Пять часов спустя. Темнеет. Существо пробуждается от кошмарной пустоты, которая явилась ему во сне и которую оно видит каждый день. Смотрит вверх. Облака рассеялись но звезд не видать. Еще немного и ничего не станет видно. Вдруг существо замечает странную тьму рядом с собой. Протягивает руку, которая тонет в черном маслянистом мраке подземелья, затем голова, туловище… тварь полностью оказывается в черноте. Это проход. Пробирается на ощупь. Все дальше под землю уводит туннель, все глубже и глубже к центру этого мира.
Около трех часов спустя. Существо охватывает голод. Язвы кровоточат. Голова болит. Земля под ногами становится мокрой. Постепенно вдалеке становится виден зеленоватый отсвет. Сердце твари стучит быстрее. Бежит навстречу свету… туннель кончается…
Перед нами открывается огромных размеров пещера, большую часть которого занимает озеро, немного светящееся ядовито-зеленым светом. Тварь приостановилась, принюхалась. Запах живого существа! Пища! Существо пригнулось и побежало навстречу запаху. На берегу озера лежало что-то наподобие ящерицы. Не раздумывая тварь накинулась на жертву. Ящерица не успела и пошевельнуться, как ее ребра с хрустом переломились, под натиском оголодавшей пасти с выпирающей нижней челюстью. Насытившись, существо оглянулось вокруг и увидело, что на другой стороне озера решетка, а за решеткой тьма, а из тьмы льется вода и таких стоков было около двадцати, из них лилась горькая злоба с примесью жестких осколков жестокости. Ошалев от внезапно осенившей мысли тварь прыгнула в зеленое озеро и с неимоверной скоростью поплыла к другому берегу. Все тело постепенно начала разъедать токсичная зеленая жидкость, осколки ненависти и вражды впивались в суставы и мышцы, отнимая надежду. Но существо успело достигнуть ржавой решетки и вырвать ее. Тварь полезла темную дыру, цепляясь за острые выступы наслоившейся ненависти. Не дыша, постепенно, сквозь грязь, тьму и мерзость существо проползло, пролезло вверх и наткнулось на что-то твердое. Приложив последнее усилие тварь подняла люк и…
Сквозь мутную призму забвения мы видим жалкое грязное существо, выползающее из под земли на чистую улицу. Утро. Солнце белыми лучами прорезает пространство. Фонари тухнут. Свет режет глаза. Существо в изумлении смотрит вокруг, прищуривая воспаленные глаза. Дома. Улицы. Идет какой-то человек в черном, чистом шелковом костюме, передавая какие-то указания по радиоприбору.
Через пять минут существо оклемалось от первого потрясения. Человек в черном костюме остановился в дистанции десяти метров от существа, его движения были точны и выдержанны. Волосы агрессивно, коротко подстрижены. Белое лицо ничего не выражало, а глаза были скрыты черными очками. Вдалеке послышался гул мотора. Существо поразил электрический ток… пустота…
Очнулся в белом помещении. Побритый, лысый, чистый, в белой одежде. Люди в белом, заметив его пробуждение, вскочили, заломили ему руки за спину. К его шее прикоснулось что-то металлическое и холодное. Затем последовал щелчок и он опять погрузился во тьму.
Очнулся он в кабинете, привязанный к стулу. Пыльные шкафы книг. Резкий запах запустения бьет в сознание. Перед ним, за столом сидел человек с бледным, безжизненным, холодным, ничего не выражающем лицом, которое обрамляли жидкие черные волосы. Серые, непроницаемые, стеклянные, но проницательные глаза были устремлены в испуганные, усталые глаза твари, словно копья македонцев, направленные на подступающую конницу. Белые, будто омертвевшие пальцы стучали по деревянному, пыльному столу. Грудь, облаченная в черные одежды, периодически вздымалась, издавая хрип. В сознании этого человека прозвучал голос седого старика: «А ведь перед тобой сидит человек...»
- Это животное, - спокойно и твердо, вслух, сказал человек, затем, своим металлическим, острым взглядом посмотрел в красные, опухшие, полные страха глаза. Все его существо сконцентрировалось на этом жалком подобии человека.
Тварь же почувствовала неладное и начала вырываться из оков. Но постепенно, не выдержав потока энергии, излучаемой серыми глазами, почувствовала, как холод сковал тело и сердце перестало биться...
Вы понимаете, что находитесь в метро, конечная. Голос просит освободить вагоны. Желтый свет ламп ударил вам в лицо. Вы вышли из первого вагона. Мимо вас прошел коротко стриженный, с выпирающей нижней челюстью и косыми, красными, опухшими глазами пьяный мужик. Он хотел зайти в поезд, но провалился между вагонами, запутавшись в проводах и похоже вывихнув ногу. Поезд тронулся, раздался отчаянный крик… Поезд укатил в неизвестном направлении.
02-05-2007
Пишите, что думаете, чувствуете... критикуйте, аргументируйте...
PS-прошу прощения - забыл указать в теме свое имя