Не знаю для чего пишу это здесь. Людей, любящих и понимающих такую музыку я встречал очень мало. Надо дышать русским роком, чтобы Любить эту группу и этого человека с неброским лицом. Надо знать кто такой СашБаш, Янка и Саша Чернецкий. Надо на личном опыте знать, что такое трасса и жизнь по впискам. Надо понимать, что "русский панк это панк с двумя высшими образованиями" (с).
Вот отрывок из интервью Ермена за 1998 год:
Цитата
Люди, кто зарубается на всех этих вещах, без этого жить уже не могут, кто по-настоящему всё это понимает. То есть, надо отказываться от очень многих благ, от многих... просто, таких бытовых вещей. Рокер, настоящий рокер, как я его понимаю, - он вообще, на самом деле, человек-мертвец. Он движется в обществе - его никто не замечает. Все смотрят и думают: "Это долбоёб". Вот так я воспринимаю. На самом деле, он - самый живучий человек, который прорубает все системы, все преграды, которые создаются для него... И в итоге он - неживой. Его убивают каждый день, каждый миг. И поэтому когда я решил всё это в себя воспринять, был такой момент, когда я понял, что - всё. Я не то, чтобы себе не принадлежу, - я понял, что есть такой момент, когда надо уже рвать. Надо из этого вырываться. Каждый момент жизни либо тянет туда, назад, - либо ты вырываешься вперёд. И так в течении определённого времени мы движемся. И чем дальше мы уходим - тем больше рока. Чем больше назад мы возвращаемся - тем его меньше.
А вот моя любимая их песня:
Встретимся
Замкнутый круг.
Мечтаний моих игра.
Кто мы теперь? Кто видит завтра? Кто понял вчера?
Вечный покой. Сны о том, чего не бывает никогда
И даже там, где нас нет.
Что-то внутри вновь проглотило обиду -
И сок течёт по щекам, и ветер дует сквозь щели...
Этой зимой
Будет впадлу замёрзнуть мне
И ещё двум или трём моим самым близким врагам.
На этой земле война, здесь не помнят иных времён,
Здесь каждый день рождается столько и столько же сходит на нет.
Эстетика бунта - она так красива в книгах,
В магнитоальбомах и прочей тусне, не имеющей отношения
К тому, что зовётся жизнь,
К тому, что зовётся смерть.
С той стороны окна уже нет ничего, только холод и тьма.
Жить-промышлять пропитанье на завтрашний день.
Что с того, что каждый из нас жрёт ровно столько, сколько он стоит.
Падать, вставать, двигаться в сторону неба,
Видеть рассвет и знать о том, что на свете есть что-то другое...
Петь о любви,
Петь о страшных ненужных вещах,
Загружать малолетних детей, которые после придут домой
И будут пить свой уютный трёхкомнатный чай,
А свои будут ставить стаканы, наполняя их горькою правдой.
Аплодисменты. Как охота взять провалиться сквозь землю...
И это не старость, это просто мир поперхнулся очередною победой!
А когда всё пройдёт,
Когда будет уже всё равно,
Все слова разлетятся, имена и мелодии будут забыты,
Выпадет снег, и фото в альбоме покроется жёлтой коростой времён,
И в их жерновах перемолется вечность.
Взять полюбить человечка за то, что он есть,
Взять да убить его, зная о том, что ты можешь лучше и выше...
Вот и конец,
Пять куплетов, шестой - просто как оправданье
Перед собой, перед теми, с кем может быть встретимся позже
Где-нибудь там, на пока непонятных далёких орбитах,
В центре всех звёзд. Космос зовёт, он даёт эту силу.
Что пожелать тем, кто останется целым? -
Жить-доживать и готовить себя к чему-то другому...
Мы ещё встретимся,
Мы ещё обязательно встретимся
Где-нибудь там,
На пока непонятных далёких орбитах,
В центре всех звёзд.
Космос зовёт, он даёт эту силу.
Время, оно не властно над теми,
Кто въехал в вечность...
Что пожелать, тем, кто останется целым?
Что пожелать, тем, кто останется целым?..
Мы ещё встретимся...